el20: (Default)
[personal profile] el20
Приехала я в деревню собрать многочисленные помидоры. Тут же прибежала баба Маня, жена парализованного ныне, вездесущего деда по имени Володя-француз. Бабу Маню я одна вежливо называю Марией и, как бы, с ней дружу. Ну, не то, чтобы, но предпочитаю ее общество другим, поскольку она не пьяница, не болтунья и просто мне симпатична. Баба Маня в молодости, скорее всего, была красавицей, судя по чертам лица, а ныне - безнадежно сгорблена тяжелой деревенской работой, и следы былой красоты так просто в ее облике не отыскать. Надо очень постараться. Я постаралась.
Периодически она наведывается ко мне и делает критические замечания по всякому поводу. Иногда как бы ругается, но глаза смеются. Я тоже смеюсь глазами, и мы понимаем гораздо больше друг о друге, чем говорим.

В тот раз, не успела она прийти, как за ней прибежала зубастая соседка. У нее одной во всей деревне есть зубы – много и разных. Есть там железные, фарфоровые и один золотой. Поскольку это несомненно, признак зажиточности, то соседка постоянно широко улыбается, завораживая многообразием своих зубов.
Эти соседи живут на моей стороне, через дом от моего. Рядом – старая Зина, у которой больная нога, и ходит она с палочкой. «Ходит» - не то слово. Больная нога не мешает ей носиться по всей деревне, с удивляющей скоростью.
Дом зубастой – последний на нашей улице. Всего в деревне две улицы. Названий у них нет, и это обидно. Напротив моего дома живет вечно пьяный сосед, о котором я писала, и его домом завершается та сторона улицы. У зубастой и ее мужа добротное хозяйство, трактор и дочка – Ксюша – единственный ребенок в деревне.

Зубастая спросила, можно ли ей посмотреть на ремонт, и, слегка стесняясь, добавила, что уже немного видела через щелку в окне. Я на это спокойно поинтересовалась, остался ли в деревне хоть один человек, неохваченный экскурсией к моему окну? Баба Маня засмеялась мне глазами. Мы осмотрели комнаты, и я сказала, что переживаю насчет мышей, т.к. Володя-доктор, почесывая пузо, сообщил, что, раз оставили столько пространства между стеной и сайдингом на кухне, когда выравнивали эти стены, то там заведутся мыши.

- Не заведутся, - категорично заявила баба Маня. – не бойся.
- Боюсь, - сказала я, не поверив бабе Мане.
- Ну, и шо? Ну, заведутся. Они у всех есть.
- Ну, может, вы к ним привыкли. Сжились с ними. Можно сказать, сроднились, а я так – нет.
Баба Маня усмехнулась глазами, а я ей также - в ответ.
Зубастая с интересом слушала наш разговор.
- Да, шо ты боишься их! Воны людей не чипають!

В который раз я подумала, что она по-украински говорит, а не по-белорусски, но опять не спросила, потому что очень возмутилась этим «не чипають».
- Ну, да! А крысы? Тут же и крысы могут быть.
Мне очень хотелось, чтобы меня переубедили.
- Та нема тут нияких крыс! – сердито воскликнула баба Маня.
- Но были же, - возразила я, - во всяком случае, мыши точно были. До ремонта.
- Так, конечно, - вступила в беседу Зубастая, - они же на зиму с полей в дома идут.
- Ну, вот! Не буду тут больше ночевать!
- Та нема тут никОго! Шо ты ее пугаешь!
- Ну, так они у всех есть.
- Мне от этого не легче. Блин. А тут еще проводка перегорела. Это что, всю ночь в темноте проводить? Все, возвращаюсь домой.
- Та не бойся, я тебе говорю! Не чипають они людей!
- А крысы?
- И крысы не чипають!
- Ну, вы скажете.
Я хотела напомнить про Эльзу Триоле и страшную концовку ее романа «Розы в кредит», но подумала, что баба Маня Эльзу Триоле не читала и таких случаев в деревне не было, а значит, мне она, как и Эльзе, не поверит.
- Пишлы я тоби покажу, дэ полынь растет. Полынь покладешь везде, и нихто не прийде. А то насушила себе травы на шо-то.

В доме в пустых ведрах стояли букеты засохшей травы. Я нарвала полыни, шалфея, медуницы и чего еще там нашла поблизости, и поставила травы в ведра и положила на печную лежанку. Летом ко мне заезжали друзья-москвичи и сказали, что на чердаке у меня хороший запах, т.к. там пахнет сухими травами, в комнате – деревом, в прихожей – сыростью. В кухне тоже как-то так. Ну, я и наставила и разложила везде травы, преимущественно полыни, чтобы пахло и заодно отпугивало, кого нужно.

- Ну, правильно, - сказала я бабе Мане, - это хорошие травы.
- Та шо там хорошего, будяки это!
- Чивоэта вдруг – будяки? Вот, шалфей, например. Это же шалфей? – спросила я у Зубастой, помня, что баба Маня, по ее признанию, травы по названиям не знает.
- Шалфей, - подтвердила Зубастая.
- Ну, вот. Шалфей тут у меня в букете. Надо же, прям на огороде растет! – я не удержалась от восхищения, но баба Маня моих восторгов не разделила:
- Та на шо он тебе?
- А он злых духов отгоняет, не говоря уж о лечебных свойствах.

Зубастая внимательно посмотрела на меня, а баба Маня засмеялась глазами.
- Я тоби покажу зараз полынь, вона на хутори растэ.
- Ой, и я с вами пойду, - обрадовалась Зубастая, - я тоже хочу посмотреть, где полынь!

Баба Маня с важным видом вышла из дома и гордо пошла вперед.
- Полынь не така, а вона..., - тут баба Маня усмехнулась и кивнула в мою сторону, - он на тую траву «полынь» говорит.
- Ну, правильно, - отозвалась я опять, - это тоже полынь.
- Так полыни же много разной! – поддержала меня Зубастая.
- Гэта усе не полынь! – вполне по-белорусски отозвалась баба Маня, а я в очередной раз подумала, надо бы расспросить ее о ее жизни и происхождении.

По поводу трав у нас с бабой Маней постоянные разногласия. Она ругается, что у меня меж картофельными рядами растет полынь, и я прошу ее мне не выдергивать, поскольку она необходима для защиты клубней от вредителей. Баба Маня спорит, что картофелю опасен только колорацкий жук, а никаких вредителей клубней нет вообще.
Еще я просила не трогать, растущий у меня лопух, когда баба Маня, оборвав на нем лист, сказала:
- На шо вон тоби. Вырви його.

Она также настаивает на вырубке моих яблонь, особенно той, самой раскидистой, которая растет перед огородом. На ней ранние яблоки, и они засыпали в этом году все, что могли. Яблок было так много, что невозможно было ступить на землю, чтобы не раздавить их. Если б я там жила постоянно, то все равно, надо было бы целый день только их и собирать. А у меня десять яблонь. Из них девять старых, половина с сильно обрезанными ветками, но все же, яблок было видимо-невидимо. Поэтому, когда ругают Беларусь за то, что яблок много поставили, я думаю, что неудивительно, учитывая то, что в этом году небывалый урожай яблок.

У меня в саду вообще стоял пьяный яблочный запах. Каждый раз, когда я приезжала, ко мне забегала бабка Зина и спрашивала, нет ли у меня поллитры. Потом стала спрашивать, нет ли чекушки. Я ей сказала, что не пью и не собираюсь поощрять пьянство в деревне, но она всегда может постоять у меня под яблоней, вставляет только так.

Вообще я подбиваю деревенских на то, чтобы начали бражку уже делать, а не бегать ко мне в поисках бутылок. Ко мне они бегают, потому что я приезжаю из города и по их понятиям должна привозить выпивку. В деревне магазина нет.

Ну, вот, пошли мы с бабой Маней и Зубастой за полынью. Хутор был немного в стороне от последнего дома. Там стоит заброшенный дом, принадлежащий бабе Маниному мужу. И неподалеку растет горькая полынь.
- Покладешь тую полынь везде и на яблоки свои тоже, и никакие мыши не тронут. А яблоки в ящики поклади и храни в доме. Есть ящики у тебя?
Ящиков у меня не было.

На обратном пути, Зубастая забежала домой и вынесла мне отраву для мышей и крыс.
- Руками только не трогай! Перчатки надень и разложи по углам.
Перчатки я там и так не снимаю, это понятно. Но вот насчет раскладывания отравы я засомневалась, т.к. подумала, а не приманит ли она мышей-крыс, которые потом отравятся и пойдут умирать в пространство между стенкой и сайдингом. Потому что мышей я боялась авансом, у меня их на тот момент еще не было.

Дочка Зубастой, Ксюша, выбежала из дома, что-то прошептала маме, и та просительным голосом сказала:
- Да нет, тетя занята. Помидоры ей надо собрать...
- Ага, - подтвердила я, - и картошку копать.
А баба Маня сердито добавила:
- Цыбулю выкопай сначала! Давно надо было выкопать!
- Ну, да, лук же еще выкапывать. Но Ксюша все равно может пойти ко мне, просто я все это должна делать. О, Госсоди, еще ж и полить надо!

И Ксюша пошла со мной.

Что такое ребенок, выросший в деревне? Она собирала со мной помидоры, помогала выкапывать лук и картошку. Вернее, я копала, а она отряхивала от земли и складывала в ведро. Ну, что я «копала картошку» - это очень громко сказано. Пару кустиков выкопала и устала сразу.

А потом нужно было установить в колодце «Ручеек» и полить. Вначале я, с горем пополам, размотала длиннющий шланг, затем Ксюша стала разматывать шнур, я – бечевку и опускать «Ручеек» в колодец. На конце шланга у меня насажен такой, «пистолет» вроде называется, чтобы регулировать поступление воды. Специально покупала, какой подороже, поддавшись на уговоры продавца. Но он как-то сразу перестал работать и теперь - нажимай, не нажимай, вода льется, как сумасшедшая. В америке бы сразу сдала, а тут – фиг сдашь! И льется вода – это не то слово! Правильнее сказать: вырывается с диким напором, выбивая землю и ничего толком не поливая. Я уже приноровилась перегибать шланг, чтобы уменьшать этот ненормальный напор. Поливать надо быстро, чтобы не расходовать много воды, а то она и так куда-то ушла из колодца, и я по этому поводу переживаю.

И вот я, быстрей-быстрей, поливала, а Ксюша бегала вокруг и расправляла шланг, который все время перепутывался. Благодаря ее помощи, с поливом я закончила быстрее, чем обычно. Ну, и по американской привычке стала Ксюшу хвалить.

- Ты так мне помогла, - говорила я, - представляешь, это я одна должна была раскручивать бечевку, шнур и шланг. И это все – одновременно! А потом еще и шланг этот все время то продвигать вглубь теплицы, то из нее, тоже, как бы, не отрываясь от полива. Ну, как бы я одна справилась?
- Я не поняла что-то, - удивленно сказала Ксюша, - так вы что, без меня бы не справились? И не полили бы?
- Ну, че это, не полила бы? Я ж как-то поливаю одна. Но было бы очень трудно. Несравнимо.
- А кто вам разматывает все это?
- Да, сама и разматываю. Бегаю туда-сюда.

А потом мы сидели на крыльце с Ксюшей и разговаривали на всякие интересные темы. Я вытирала картошку, чтоб не везти домой с землей. А Ксюша просто сидела рядом.
Ветви яблони ложились на крышу. Яблоки падали на нее и скатывались вниз.
- Смотри, чтоб яблоко не упало, - сказала я Ксюше, - а то прям по голове и ударит. Подвигайся поближе к двери.
- Ды, - согласилась Ксюша басом. Она так странно, понижая голос, произносила «да».

Периодически Ксюша вздрагивала и оглядывалась на дверь. Наконец сказала:
- Ой, что это у вас стучит все время в доме?
- Стучит? – я удивилась.
- Ну, да, на чердаке!
- Ну, раз на чердаке, то привидение должно быть.
- Уй, - Ксюша поежилась.
- Да нет, оно нормальное, ниче плохого не делает. Здесь же хорошая женщина жила. Я ее жалею очень.
- Ды? - Удивилась Ксюша.
- Ну, да. Жила семья, детей растили. Или один только сын был, этого я не знаю. Потом муж умер, дети поразъехались. Сын и не приезжал совсем, - тут я вздохнула, - и она одинокая такая была, что рада была пьяному соседу.
- Да, жалко, - вздохнула Ксюша, которая, наверняка лучше меня знала бывшую хозяйку дома.

Ветки яблони опускались к самому крыльцу.
- Надо будет ветки срезать, когда дерево уснет, а то, вон, ураган подломил ветвь, и она вся сюда опустилась.
- Ну, да, - согласилась Ксюша, - надо обрезать потом.
- А баба Маня говорит, чтобы я это дерево спилила. И ту яблоню тоже. А я не хочу их спиливать. Мне их жалко.
- Ну, да, - опять согласилась Ксюша, - им же больно!
Я обрадовалась:
- Вот, и я о том! А баба Маня думает, мне яблок жалко, а мне деревья жалко!
- Мне тоже, - сказала Ксюша, - и деревья, и цветы.

Ксюша продолжала оглядываться на дом, при каждом, доносящемся из него, звуке.
- Да не бойся, - успокоила я, - это одинокие стуки, а не скребение. Значит, не крысы.
Тут я задумалась над теми словами, которые произнесла. «Стуки» и «скребение» вызывали сомнение, и я раздумывала, заменить их или и так сойдет. Решила, что сойдет.

- Крысы же скребутся? – спросила я у Ксюши.
- Не знаю, - растерянно ответила она.
- Че, может бегают? – насторожилась я.
- Может, - испугалась Ксюша.
- Блин, - резюмировала я эту часть диалога.
- Я мышов боюсь, - сказала Ксюша, - раз смотрю, а он сидить на дорожке прямо!
- Хто?
- Да мышь!
- Что, в комнате сидел?
- Ды! На дорожке прямо!
Я ахнула, а Ксюша продолжила:
- Я так испугалась, что каак подпрыгну и ударилась головой об потолок! – Она рассмеялась и потерла голову.

Это ж какая высокая у них кровать, подумала я. Или потолки низкие? Скорее всего, кровать такая старая, на которую много матрасов положили. Или перин. У этих кроватей ножки длинные, а вот, поставишь тахту, и мыши с легкостью заберутся на нее. В памяти всплыл рассказ о том, как кто-то, проснувшись, увидел на подушке крысу.

- А кошки есть у вас?
- Есть, - сказала Ксюша, - и Джоник есть.
Джоник был собачкой.

- Ну, вот, а говорят, что мыши от запаха кошек убегают из дома. Какой же выход тогда?
- Не знаю, - сказала Ксюша, - наверное – никакого.
- Давай о чем-то другом поговорим, а то эта тема – такая безнадежная и пугающая. И ночевать тут я теперь боюсь. Да, еще без света.
- Наверное, придется вас к нам ночевать забрать.
- Не, у себя останусь. Их пока, вроде бы нет еще. Но без света – стремно как-то.
- Хотелось бы, чтоб вы у нас переночевали.
- Ниче, когда я тут обустроюсь, у меня будешь ночевать. Ноги только вымоешь.
И мы рассмеялись, глядя на Ксюшины грязные-прегрязные ноги.
Сама я надеваю две пары носков, а потом берцы. Но подруга недавно принесла мне резиновые сапоги, сказав, что нечего берцы портить сельскохозяйственными работами. Сапоги мне надевать понравилось, потому что они большие и не надо ничего зашнуровывать. И к тому же, достаточно высокие. Под них я надеваю гольфы и две пары носков. Все это для сохранения чистоты своих ног. А Ксюша носила шлепанцы, и ноги у нее были черные от грязи.

Для деревни это было уже позднее время, и мы периодически слышали крики «Ксюшааа!» - родители звали дочку домой. Я, для очистки совести, спрашивала:
- Может, откликнешься?
- Не, - говорила Ксюша, рассудительно добавляя, - не пустють же потом.
- Ну, давай английским позанимаемся, а то ведь придут за тобой.
И мы перешли к английскому языку, которому я пытаюсь Ксюшу обучить.
Я называла слова по-английски, а Ксюша выстраивала к ним совершенно необычный ассоциативный ряд.

Вскоре Ксюша ушла домой, а я посидела на крыльце со своей картошкой, пока совсем не стемнело.


From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

el20: (Default)
el20

April 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
161718 19202122
23242526272829
30      

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 06:26 pm
Powered by Dreamwidth Studios